И в этот день тоже взошло солнце…

Вехи Великой Отечественной... Радостные, как майские победные дни, и горестные, как июньские 1941-го. Предлагаем вниманию читателей рассказ фронтовика, родового казака из села Большой Монок Бейского района Ивана БАЙКАЛОВА.

22 июня 1941 года мы, выпускники-старше-классники, получили аттестаты об образовании. В календаре этот июньский летний день был выходным, и мы всем классом отправились встречать рассвет. Решили искупаться в реке Абакан, которая протекает рядом с бывшей казачьей станицей Большой Монок. Отдохнувшие и счастливые, возвращались по домам. Наш путь лежал мимо здания сельсовета, где на высоком телеграфном столбе висел репродуктор — нововведение недавнего времени, что, наряду с электричеством, было для большинства казаков-колхозников в диковинку.
Отчётливо помню, как из репродуктора раздался страшный треск, а затем голос диктора несколько раз произнёс: «Внимание! Внимание! Передаём важное правительственное сообщение!». А затем нарком иностранных дел Молотов зачитал правительственное сообщение о том, что 22 июня 1941 года в четыре часа утра фашистская Германия, вероломно нарушив пакт о ненападении от 23 августа 1939 года, без объявления войны напала на Советский Союз. Своё выступление Вячеслав Михайлович Молотов завершил словами: «Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
Позже эти слова превратились в символ нашей Победы над немцами. Правда, в самом начале войны многим из нас казалось, что бои продлятся недолго, все надеялись громить врага на его территории. Так нас тогда воспитывала официальная пропаганда. В моей душе пробудилось острое желание как можно скорее принять участие в разгроме немецко-фашистских захватчиков. На следующий день мы с ребятами-одноклассниками подали заявления в Аскизский райвоенкомат с просьбой призвать нас добровольцами в Красную армию. Память сохранила подробности того дня: площадь перед райвоенкоматом заполнена множеством людей, лошадьми, телегами — идёт мобилизация военнообязанных. Кое-где гремят гармошки, мужики поют, пляшут, обнимаются. Тут же множество женщин разного возраста — жёны, матери, сёстры призванных в первые дни. Так война пришла и в нашу, далёкую от западных границ СССР, родную Сибирь...
Я же стал ожидать решения своей участи. Было одно обстоятельство, которое, как мне казалось, могло стать роковым. Село Большой Монок, моя малая родина, было основано казаками в годы присоединения сибирских земель к Русскому государству — в середине XVII века. Так что и мой прадед, и дед, и отец были казаками. Да и большинство жителей Монока являлись потомками казаков. В годы Гражданской войны в Сибири мой отец — Ананий Ильич, служил в Белой армии Колчака, был избран атаманом местной казачьей дружины самообороны. Во времена коллективизации и «культа личности» это было поставлено ему в вину, отец был объявлен «кулаком» и в 1930 году сослан в Туруханский край. Отправилась в ссылку и вся наша семья. Та же участь постигла и многих монокских казаков. В тридцатые годы многие жители Монока были объявлены «врагами народа» и репрессированы по политическим мотивам. Некоторые были расстреляны в Минусинской тюрьме, другая их часть прошла через лагеря и ссылку. Вернулись оттуда очень немногие...

Однако с началом войны ситуация кардинально менялась… В колхозе «Горный Абакан» вся работа перестраивалась на военные рельсы: мужчины уходили на фронт, их заменяли подростки и женщины. С колхозной конно-товарной фермы, которая выращивала и поставляла коней для нужд Красной армии, стали забирать на фронт отборных, породистых лошадей, из МТС отправили на фронт несколько тракторов и автомашины «Зис-5» и «Газ-АА».
Через две недели после начала войны я также получил повестку о призыве на службу. Райвоенкомат направил меня на учёбу в Ачинское военно-пехотное училище. Примерно через месяц, в августе 1941-го, мы, молодые курсанты, прочли в одной из центральных газет обращение ЦК ВЛКСМ с призывом к молодёжи вступать в парашютно-десантные бригады и лыжные батальоны. Я считал себя неплохим лыжником, хорошо стрелял и был, как мне тогда казалось, почти готовым бойцом лыжного батальона. Нашлись ещё несколько человек из числа курсантов нашего училища, готовых немедленно отправиться на фронт.
Сговорившись, мы одновременно подали рапорты командованию училища с просьбой направить нас в лыжный батальон. Отпустили не сразу. Политрук объяснил нам, что через три-четыре месяца все, окончившие обучение, будут отправлены на фронт: с началом войны сроки обучения в пехотных училищах были сокращены с двух лет до шести месяцев, главным образом из-за огромных потерь в боях младшего офицерского звена (взвод — рота). Но в силу своей горячности и молодости нам хотелось скорее попасть на фронт, где дела принимали довольно серьёзный оборот. Главный наш козырь — то самое обращение ЦК комсомола, на которое мы и ссылались. В конце концов командование училища отправило взвод курсантов в Черногорск, где в районе Девятого посёлка дислоцировался 191-й запасный стрелковый полк Восточно-Сибирского военного округа. На базе этого полка был сформирован 292-й отдельный добровольческий сибирский лыжный батальон. Пробыли в Черногорске мы недолго, наш батальон лыжников срочно перебросили под Казань, где нам выдали всё необходимое для ускоренной учёбы: лыжи, валенки, полушубки, маскхалаты... Стало понятно, что скоро батальон будет направлен в действующую армию.

В начале октября 1941 года немецко-фашистские захватчики и их союзники финны, венгры, мадьяры, хорваты, итальянцы, румыны, испанцы продвинулись в глубь нашей территории на 850 — 1200 километров. Враг блокировал Ленинград, захватил Донбасс, почти весь Крым, всю Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, почти всю Украину, часть Карело-Финской ССР, ряд областей РСФСР. В оккупации оказались 74,5 миллиона человек. К середине октября немцы подошли к Москве. До столицы неприятелю оставалось от 16 до 28 километров. Особенно угрожающим было положение на северо-западном направлении. Немецкая пехота прорывалась по ленинградскому шоссе до города Химки. На московском направлении шли упорные оборонительные бои, положение было критическим. Именно сюда прибывали новые части и соединения, сформированные на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Без ложной скромности отмечу, что именно уральцы, сибиряки и дальневосточники остановили полчища немцев под Москвой. Сейчас, по давности лет, в народе стало забываться, что в грозные годы вой­ны слово «сибиряк» было тождественно таким значениям, как удалец или герой.
...В начале ноября 1941 года сюда же, в заснеженные поля ближнего Подмосковья, прибыл и наш сибирский батальон. Так я оказался в действующей армии. Первую военную зиму (1941 — 1942 годы) воевал на Западном и Северо-Западном фронтах, в «снежной кавалерии», как в шутку звали лыжников наши отцы-командиры. Рядовым стрелком воевал до января 1943 года, под Сталинградом был ранен, из госпиталя попал в разведроту 263-й стрелковой дивизии второго формирования. В её рядах был рядовым стрелком. В боях получил второе ранение — снова оказался на госпитальной койке. После выздоровления был направлен на двухнедельные офицерские курсы при штабе корпуса. По их окончании мне присвоили звание «гвардии младший лейтенант» и направили командиром взвода связи в 5-й гвардейский Донской Краснознамённый Будапештский казачий корпус.
Так я вновь оказался среди казаков. Несмотря на все тяготы войны, быть среди донцов и кубанцев, мне, казаку по рождению, было легко. Тем более, что уже имелся некоторый фронтовой опыт. Любую поставленную задачу казаки исполняли с какой-то, присущей только им, лихостью и удалью: воевали напористо и отважно. Например, в 1944 году, в Молдавии, развивая успех наступления под Яссами, наш казачий корпус был введён в прорыв. В полосе наступления корпуса — 15 — 20 километров — немецкие и румынские войска, пытавшиеся поначалу оказывать нам сопротивление, были изрублены казаками, что называется, в «капусту». Думаю, не зря немцы как огня боялись казаков, и было отчего. Приходилось казакам-кавалеристам воевать и «по-пешему», особенно зимой, когда не хватало кормов и коноводы уводили коней в тыл, мы становились обычной пехотой.
Вспоминается мне такой случай: в Приднестровье наша группа оторвалась от своих и, заблудившись, попала в окружение. От мадьяр и румын отбивались врукопашную. Понесли потери, но сумели выйти из кольца, в которое пытался загнать нас враг. Этот бой памятен мне ещё и тем, что в нём я снова был ранен. Произошло это так: на чердаке дома, в котором находилась группа уцелевших бойцов, мы оборудовали наблюдательный пункт. Неожиданно начался обстрел, и рядом с нами разорвалась мина, её осколком меня ранило в бок. Трое солдат, бывших со мною, погибли. Так я оказался сначала в медсанбате, а затем в госпитале. Мне опять сильно повезло — осколок внутренние органы не задел, и я быстро шёл на поправку...
После выздоровления меня направили на новое место службы и назначили командиром взвода в стрелковое подразделение. При захвате сильно укреплённого Кошицкого плацдарма на польской территории были ранены или погибли все офицеры роты. Поэтому мне пришлось заменить убитого командира нашей роты, гвардии капитана Башкирова. Так я и прошёл в этой должности до конца войны. Ротным участвовал в освобождении Польши, воевал в Германии, Австрии, Чехословакии. Победу встретил в Праге.
В заключение вот о чём: чем дальше удаляемся мы от тех лет нашей истории, тем явственнее вырисовывается страшный образ войны. Война — огромное человеческое горе... Так распорядилась судьба, что через эту кровавую мясорубку довелось пройти и мне. 

Еще из этой рубрики:

Загрузка...
Новости Абакана и Хакасии



 
Статья прочитана 3 раз(a).
 
Еще из этой рубрики:
События Хакасии
На нашем сайте можно узнать последния новости в Хакасии и Абакане сегодня: криминал, происшествия, видео новости 2015. Все новости республики Хакасия. онлайн у нас на сайте 19 инфо
Архивы
Наша статистика
Яндекс.Метрика
Читать нас
Связаться с нами
78, за 0,254