Тайна вахтанговского круга

«Вы подождите немного, я провожу актёров на спектакль, и мы с вами сможем поговорить». Жду. Может показаться странным, но я люблю такие моменты.

Зрители собрались на спектакль, полный аншлаг, двери в зал уже притворены. Там скоро откроется занавес, раздадутся аплодисменты — зритель наш щедр на эмоции, всегда благодарен искренне. Но пока тишина...

«Это похоже на молитву»

В ней, тишине, за кулисами творится таинство — все актёры театра Вахтангова, занятые в спектакле «Дядя Ваня» (а 4 октября в Хакасии он прошёл в 187-й раз), и режиссёр постановки Римас Туминас встали в круг (он и ныне называется «вахтанговским»), взялись за руки. Слов нет. Каждый думает о своём, вступает в образ.
Этой традиции вахтанговцев более ста лет. Она родилась в 1913 году, когда неопытные актёры делали попытки сказать новое слово в искусстве. Продолжилась, когда под руководством Вахтангова они добились первых успехов со спектаклем «Чудо святого Антония» по пьесе Метерлинка — эта премьера 13 ноября 1921 года считается днём рождения театра. И оформилась окончательно, когда феерическая «Принцесса Турандот» доказала: родился необыкновенный, революционный театр.
Удивительно, но уже более чем вековая история театра, в котором бывало всякое, не смогла изменить или сломать традицию.
— Это определённый ритуал. Одна из важных частей спектакля, — говорит Туминас. — «Вахтанговский круг» помогает помолчать, сосредоточиться, подумать о роли, спектакле, настроиться на встречу с персонажем. Каждый в этот момент говорит сам с собой. Или с Богом. Вообще это похоже на молитву...

«Я всё время думал о людях»

Римас Туминас возглавил театр имени Вахтангова в 2007 году. Известный европейский режиссёр не сразу принял приглашение переехать из Вильнюса, где он организовал театр, в Москву. Но после того, как умер Михаил Ульянов, он принял непростое предложение. По словам Туминаса, случился момент, когда он услышал голос, почувствовал взгляд прежнего художественного руководителя театра:
— Будто он призывал меня... В то же время я понимал, что сложный механизм, звёздный коллектив, ответственность. И всё же было легко почему-то — я ещё ранее, в 2002 году, когда ставил здесь спектакль, смог понять, что этот театр — один дом, в нём можно быть только семьёй и, играя вместе, постигать азы гениальности.
Он прячет замёрзшие руки в коротковатые рукава курточки, которая смотрится абсолютно не по сезону. Холодные дни в Хакасии. Но делает руки «вот так» он совсем не потому, что замёрз — причина другая.
— Я ещё летом знал, что мы поедем с гастрольным туром в Хакасию. Когда посмотрел на карту, то даже испугался немного — выяснилось, что это так далеко. Но во времена Советского Союза театры гастролировали повсюду, от Прибалтики до Сахалина, и мы не боялись этого. Сейчас, конечно, стали другими. Сегодня утром мы поехали на Саяно-Шушенскую ГЭС. Ровная, унылая дорога, серое небо — понимаю, такой день. Но я всё время думал о людях, которых сюда переселили из Литвы, Латвии, Эстонии, о ссыльных поколениях, о своих родственниках — их много, кто тоже был депортирован. Огромный пласт истории, горькой, бесчеловечной, которая требует своего переосмысления... Вообще Хакасия разная — в этом я смог убедиться, побывав в музее.

«Ваши камни меня вдохновили»

— Я очень люблю камни, — признался Римас Туминас. — На своём хуторе я сначала не хотел садить деревья и растения — привёз камни. С ними хорошо разговаривать. С ними хорошо молчать. Ты кладёшь руку на камень и чувствуешь космос. Здесь, в залах музея, я был впечатлён. Люди, которые жили здесь прежде, знали многое, они были близки мне по духу, я услышал их. Ваши камни меня вдохновили. Они дышат тайной, такой, которая близка и театру. Я всегда чувства свои скрываю глубоко, но сегодня я испытал удивление перед вашими камнями. Это первое. Второе — я удивлён вашим зрителем.
Туминас признаётся — он получил подтверждение того, что в регионах зритель более внимательный, более чуткий:
— Я следил за реакцией зала и чувствовал, как точно по сценарию реагировали люди. В чуткости вашего зрителя есть что-то религиозное. Я ощутил здесь в полной мере свой долг. Театралы провинции соскучились по профессиональному театру. Мы в Москве немного заигрались, что ли, актёры оторваны от реальной жизни, столица стала жить по законам своего государства. Я хочу, чтобы актёры моего театра поняли на этих гастролях свою миссию и долг. Думаю, что встречи с Василием Лановым и Евгением Князевым много дадут театралам Хакасии. Это актёры высокой школы, с прекрасными традициями.
Я думаю, что полезны эти гастроли не только актёрам и режиссёрам прославленных театров — для живущих и работающих здесь людей творческих это огромная школа. Кроме этого региональные театры в административном плане сейчас живут несколько своеобразно — здесь главными являются не творческие единицы, а администраторы. Это неправильно. В театре главный человек — режиссёр. Художественная составляющая — это первая очередь. Я в своём театре живу и делаю так.
Хотел бы добавить, что национальные театры, на мой взгляд, много внимания уделяют национальной и современной драматургии. Это объективный взгляд. С моей же точки зрения, большую часть репертуара национального театра должна составлять мировая драматургическая классика: Ибсен, например, Стриндберг. Обращение к такой драматургии, стремление её переосмыслить — огромная школа.

«Доктор, у меня болезнь сердца»

Любимым драматургом Туминаса был и остаётся Чехов. Хакасская публика в полной мере смогла оценить неординарный подход режиссёра к классическому автору.
— Когда я начинаю понимать, что в моей жизни накопилось много негатива, сарказма, когда я начинаю смотреть на актёров, зрителей, да вообще на людей по-другому, без доброты и понимания, я сразу обращаюсь к Чехову, — Туминас улыбается. — Прихожу к нему не как к драматургу, не как к автору — как к доктору. И прошу подсказки: «Я болен цинизмом, высокомерием, я стал саркастичным. Что делать?» В ответ он предлагает мне одну из своих пьес. Я читаю её и возвращаюсь на дорогу красоты жизни. Прозрачная, кристальная даже, ирония Чехова излечивает меня. Он на каждого персонажа, на себя самого смотрит с большой добротой и иронией. В каждой постановке его пьес я живу в нескольких персонажах. В том «Дяде Ване», что идёт сейчас на сцене, я — и дядя Ваня, и Астров, и профессор Серебряков. Там частица моей жизни в каждом.
Вообще жизнь часто действует на тебя разъедающе. И если позволить завладеть собой этому процессу, то легко стать разрушителем — а в нашей профессии это страшно.
Мы призваны создавать красоту и через красоту показывать правду. Другое дело, что просто сделать красиво — декорации, костюмы и само действо — ничтожно мало. Нужно создать внутреннюю красоту — так, чтобы зритель её почувствовал, понял, оценил. Моя задача — показывать человека, его стремление быть счастливым, любить. Показывать и то, что это не всегда удаётся, но ведь и разочарование жизнью может быть красивым.
Я вспоминаю последние минуты Чехова. Вот он посмотрел на всех, попросил шампанского, выпил его, отвернулся к стене... и умер. Каждый спектакль ставлю и вспоминаю это — последние минуты его, иронию его возвращения в Россию. Ведь он всегда смотрел с улыбкой на всех: вот суетятся люди, счастья ищут. Он всех жалел: всё равно ведь не найдёте, люди добрые, ну хорошо, поищите, поищите. Он остался ироничен и в смерти своей — думаю, где-то там, наверху, он очень улыбался, видя себя возвращающимся из Германии в вагоне с замороженными устрицами. Это какая-то такая лёгкость бытия, особенная красота жизни, в которой значимо каждое событие, каждое движение души. И человек — это главное. Никогда не буду ставить ничего политического. Мне неинтересно это. У театра другие задачи. Какие — я уже сказал...

Еще из этой рубрики:

Загрузка...
Новости Абакана и Хакасии



 
Статья прочитана 7 раз(a).
 
Еще из этой рубрики:
События Хакасии
На нашем сайте можно узнать последния новости в Хакасии и Абакане сегодня: криминал, происшествия, видео новости 2015. Все новости республики Хакасия. онлайн у нас на сайте 19 инфо
Архивы
Наша статистика
Яндекс.Метрика
Читать нас
Связаться с нами
74, за 0,258